Драма ради драмы, “жесть” ради “жести”

Приходилось ли вам когда-нибудь сталкиваться с книгой, сюжет которой вызывал ощущение фальши? Доводилось ли когда-нибудь чувствовать, что произведение, с виду такое пронзительное, такое трагическое, на самом деле не пострадало бы совсем, если бы из него убрали половину этой самой пронзительности и трагизма? Знакомились ли хотя бы однажды с текстом, который признан критиками, но явно лишь потому, что эксплуатирует “модные социальные темы”?

Вот, допустим, некая антиутопия, в которой нам нарисовали очень неприветливый мир. Есть две неравные группы людей. Кучка богачей, имеющих в распоряжении ВСЕ ресурсы и огромное количество голодных нищих, вынужденных сражаться за “горсточку риса” на бойцовском ринге. (Пример умозрительный, не стоит припоминать “Капитал” или современные реалии Юго-Восточной Азии-тут все немного сложнее). У меня, когда читаю подобное, сразу начинаются подозрения автора в попытке “нагреть руки на хайпе”. Но я вообще к современным антиутопиям отношусь скептически именно из-за этого. Возможно не права.

Или возьмем роман какого-нибудь европейского журналиста про голодных детишек Африки или Мумбайские трущобы. В большинстве подобных книг чувствуется, что автор либо хотел поднять “важную тему из лучших побуждений”, либо, опять же, эксплуатировал неприглядные стороны человеческой (читательской) души. Ведь о том, что где-то все плохо, читать куда приятнее, чем о том, что где-то все хорошо. К тому же человек, который никогда в этом не варился,не поймет до конца то, о чем он пишет. И вместо острой социальной книги,страшной в своей обыденности, у нас получаются заметки натуралиста о жизни муравьиной фермы. Вроде все достоверно, но писал все равно не муравей.

То же самое с книгами о трудной судьбе женщин Ближнего Востока типа “Суад. Сожженная заживо”. Пока читаешь (а особенно, когда в конце обнаруживаешь чудесное спасение, переезд несчастной жертвы в США с последующей публикацией якобы ее записок американским издателем), начинаешь чувствовать, что из тебя насильно пытаются выдавить жалость и заставить ужаснуться.

Не знаю, как вам, а мне подобные авторы напоминают аферистов, которые собирают деньги на якобы благотворительность, а на деле пользуются людским состраданием, чтобы набить карман. И отношусь я к ним соответственно.

Одно дело, когда нигериец пишет о голодающих детишках своей страны, а заодно и прекрасной природе, традициях, обычаях, проблемах и радостях простых людей. И совсем другое, когда это делает благополучный американский дядя. Почему дядя озаботился Нигерией? Что он о ней знает, кроме названия? Как африканская бедность влияет на раскрытие образа главного героя, например?

Когда арабская женщина сумела сбежать из страны от фанатичных родственников, избежав расправы, и пишет историю своих злоключений-это одно. Когда арабская женщина выжила после сожжения, сумела сохранить беременность, и даже лицо у нее не очень обгорело-это явное вранье.

Когда писатель создает антиутопию, в которой описано как сложно жить в обществе, если вовремя не была решена какая-то острая злободневная проблема- это целесообразно и оправдано. Когда автор доводит проблему до абсурда и вполне всерьез рассказывает, что сто человек имеют в распоряжении все ресурсы планеты, а оставшиеся двадцать миллиардов не имеют совсем ничего, то возникает резонный вопрос, а почему эти двадцать миллиардов еще не растерзали эту кучку богачей, зато вместо этого послушно участвуют в голодных играх (например), или не вымерли сами?

В общем, иногда писатели очень любят приплести совершенно необязательную для книги, но такую необходимую для внимания публики проблему. И делают они это вроде бы из лучших побуждений. При этом вставленный элемент относится к проблематике сюжета примерно как запись ядерного взрыва к комедии Шекспира. А потому слабо вериться в такие драмы ради драмы. Становится противно.

Leave a Reply

Your email address will not be published.