Le Temps des Cathedrales – вместо заключения

О “Соборе Парижской Богоматери” можно писать много и долго. В конце-концов Гюго удалось создать удивительную книгу: при всей затянутости  описаний, цветастой пышности оборотов речи, пространных рассуждениях и лирических отступлениях, эта история любима многими поколениями читателей. Она неизменно получает восторженные отзывы в интернет-библиотеках, по ней до сих пор пишут многочисленные  фанфики.  Говорят, роман даже спас собор от дальнейших посягательств реставраторов-недоучек. Вот так и вышло, что литература, убившая архитектуру как язык, сохранила для потомков один из ценнейших ее памятников.

Книга выдержала  множество изданий, переводов, четырнадцать (!) экранизаций(и ни одна из них не передает в полной мере всю глубину произведения), по ней написаны две оперы, балет и, наконец, поставлен мюзикл.  Имена ее героев стали нарицательными, и теперь даже самый чистокровный гопник в  самой темной подворотне знает, что “квазимода” – это некто уродливый.  В общем, несомненный успех, как ни посмотри.

В чем же его секрет? В первую очередь, конечно, в трагедии. Что бы там ни говорили о  красоте здоровых отношений современные психологи, но даже самые здоровые личности любят иногда посмотреть со стороны на красивые и мрачные истории любви, закончившиеся смертью героев. И в этом отношении “Собор Парижской Богоматери” превзошел и Ромео с Джульеттой, и Федру с Ипполитом, и Тристана с Изольдой, и Вертера с его страданиями. Ведь у Гюго в романе  умерли все, кому сочувствовали читатели.

Кроме того, сюжетная линия здесь – это история  целых трех безответных любовей. Причем любовей, не могущих  стать взаимными  ни при каких обстоятельствах.  В самом деле: разве могла Эсмеральда полюбить Квазимодо как женщина любит мужчину? Нет. Ей помешало бы его внешнее уродство. Могла ли страсть Клода найти в ней ответную страсть? Тоже нет. И здесь дело не только в сане или обстоятельствах. Дело в натуре самого Фролло. Нормальный человек такого накала чувств не выдержит. Ну или не переживет, если вдруг у влюбленного случится очередной приступ ревности под девизом:”  Эта виселица похотливо на тебя посмотрела. Так не доставайся ты даже этому столбу!”. Мог ли Феб полюбить Эсмеральду? Ну, для этого ему нужно было бы перестать быть самим собой. Он в принципе никого любить не способен. Кроме себя, конечно.

Вот и получается, что история стремительно скатывается к трагедии. Потому, что каждый из влюбленных героев остается верен себе и своей любви, описанной с шекспировским размахом. И все это происходит в мрачноватых готических декорациях средневековья, у подножия грандиозного собора. Чего еще недостает, чтобы поразить внимание читателя? Ну разве что объема, достойного Л.Н. Толстого…

Кстати говоря, именно атмосфера и глубина характеров в книге не дает сделать достойную экранизацию.   В каждой из созданных  как-то сильно упрощают героев, сюжет перекраивают   иногда до неузнаваемости… Так, одержимость Фролло (самую, что ни на есть романтическую, местами даже завораживающую в своей необузданности) низводят обычно до пошлейшей похоти, сам архидиакон представляется просто опереточным злодеем,  воплощенным мракобесием, черствостью, жестокостью…

И куда только девается история его жизни с нежной привязанностью к  брату и милосердием по отношению к Квазимодо? Ведь антогонистом-то он становится не тогда, когда принял постриг. Не тогда, когда заинтересовался алхимией, и даже не тогда, когда впервые увидел Эсмеральду.  А тогда,  когда нахлынувшее чувство снесло все то, что составляло до того его мировоззрение: когда наука перестала быть смыслом существования, когда целомудрие и сан из предмета гордости стали удавкой, когда само спасение души стало значить меньше, чем благосклонность женщины. Он просто-напросто не был готов, не справился со своей натурой, и потому разрушил и свою жизнь, и жизни окружающих.

Эсмеральду  в кино обычно   изображают как воплощенный соблазн: дьявольски привлекательной женщиной от двадцати пяти и старше.  При этом она либо настолько умудрена опытом, что чуть ли не влюбляется в Квазимодо и его прекрасную душу, либо настолько легкомысленна, что дразнит архидьякона, либо вообще Клара Цеткин, Ленин и Жан-Поль Марат в одном лице: ведет классовую борьбу, протестует против несправедливости и хоть сейчас готова на броневик, но его еще не изобрели.

А ведь в книге ей ВСЕГО шестнадцать лет со всеми вытекающими: юность -это в любую эпоху отсутствие богатого житейского опыта, беззаботность,  даже порой некоторая глупость, наивность, чистота, целомудрие… И вот такую-то чистую девушку, почти ребенка, почему-то делают роковой красоткой с манерами и телом  взрослой женщины, но полудетскими ужимками.  Поэтому  и не получается поверить ни Лолобриджиде, ни Хайек, ни даже Элен Сегара из мюзикла.

Отдельно прекрасен в кино образ Феба.  Его, почему-то, частенько подтягивают до положительного героя. И тут у нас выходит  либо славный малый, либо запутавшийся в женщинах мужчина, либо вообще рыцарь на белом коне. Почему его так видели режиссеры, я, признаться, понять не могу. То ли добро по их мысли обязательно должно иметь красивую физиономию и крепкую “бицуху”, то ли из всех поклонников Эсмеральды он им больше всего симпатичен, то ли еще по какой неведомой причине… Однако факт остается фактом: акценты в экранизациях смещаются ну очень причудливо.

Правда, все сказанное выше мало относится к мюзиклу, в чем большая заслуга как авторов, так и актеров. После  его оглушительного успеха  роман обрел  “второе дыхание”, а его герои благодаря харизматичным актерам обросли армиями поклонниц.  Даже откровенно комичный персонаж – Пьер Гренгуар – стал восприниматься по-новому, когда его роль исполнил Брюно Пельтье… И, я думаю, что лучшим завершением этого цикла статей стала бы  заглавная песня мюзикла : “Le Temps des Cathedrales” (“Пора соборов кафедральных”). Красиво, черт возьми!

Leave a Reply

Your email address will not be published.